< Back to 68k.news RU front page

Мужской страх, множественное число

Original source (on modern site)

В прокат выходит «Род мужской» (Men) Алекса Гарленда — фильм ужасов, снятый под эгидой модной независимой студии А24. В новой картине автор «Из машины» (2014), «Аннигиляции» (2017) и мини-сериала «Программисты» (2020) вновь обращается к своей любимой теме взаимного непонимания полов, но обыгрывает ее куда менее изобретательно, чем раньше, считает Юлия Шагельман.

«Род мужской» начинается как самый стандартный хоррор: одинокая белая женщина — столичная жительница, приехавшая в сельскую глушь отдохнуть от шума городского, дом на отшибе, стены которого изнутри выкрашены в кроваво-красный цвет, подозрительно любезный арендодатель, то и дело демонстрирующий в неискренней улыбке плохие зубы, и тишина — скорее зловещая, чем идиллическая. Все это, конечно, с первых минут подводит к мысли, что отпуск в деревне не получится таким спокойным, как надеется главная героиня Харпер Марлоу (Джесси Бакли), практически сбежавшая сюда из Лондона и переплатившая втридорога за аренду коттеджа, который, по словам его хозяина Джеффри (Рори Киннер), помнит еще Шекспира.

В неловкой первой беседе на вопрос о муже она отвечает, что еще не успела сменить фамилию и статус «миссис» на «мисс». Речь будто бы идет о разводе, но на самом деле муж Харпер Джеймс (Паапа Эссьеду) у нее на глазах выпал (или выбросился) из окна и погиб. Этому предшествовала безобразная сцена, когда она сказала, что хочет уйти, а он умолял, угрожал самоубийством и в конце концов поднял на нее руку. Теперь эти образы преследуют Харпер, возвращаясь не столько чувством вины — умом она понимает, что не несет ответственности за поступки и ошибки другого взрослого человека,— сколько посттравматическим расстройством.

Впрочем, вскоре у нее появляется и вполне реальный (или все-таки не совсем?) преследователь. Сначала на прогулке в лесу за ней устремляется в погоню какой-то мужик, потом на лужайке она видит другого — абсолютно голого, он же обнаруживается на лужайке у ее дома и пытается проникнуть внутрь. Полиция приезжает быстро, но успокаиваться рано: тем же вечером выясняется, что сельского эксгибициониста отпустили, сочтя безобидным. И удивительное дело: у него, а также скрутившего его копа, каждого посетителя паба, где Харпер узнает эту новость, бармена, местного священника и даже подростка, играющего в прятки на церковном дворе, то же лицо (актера Рори Киннера), что у домовладельца Джеффри. Что это — наглядная иллюстрация расхожей максимы «все мужики одинаковы» или свидетельство того, что психологическое состояние Харпер гораздо хуже, чем кажется ей самой?

Алекс Гарленд как будто намекает, что оба ответа правомерны. С одной стороны, каждый из мужчин демонстрирует свою грань «токсичной маскулинности». Голый правонарушитель насильно вторгается в частную жизнь Харпер, полицейский отмахивается от ее жалоб едва ли не словами «вот убьют, тогда и приходите», священник, которому она рассказала о смерти Джеймса и своих переживаниях, немедленно обвиняет ее в том, что она «довела» мужа, а мальчик, напрашивающийся на игру и получивший отказ, обзывает «тупой сукой». С другой стороны, с каждой минутой фильм все больше превращается в фантасмагорию, в которой сменяют друг друга библейские и языческие символы, а экран то пульсирует зеленым и красным, то погружается в темноту. Возможно, все это Харпер просто привиделось — кто же этих женщин разберет?

Поначалу «Род мужской» кажется аллегорическим высказыванием на тему женского страха перед мужчинами: эпизод, в котором Харпер, даже гуляя по лесу в одиночестве, не может расслабиться, а как только делает это, оказывается «наказана» появлением опасного незнакомца, психологически точен и узнаваем, главная заслуга в чем принадлежит актрисе Джесси Бакли. Однако позже становится понятно, что, как и предыдущие фильмы Гарленда, «Из машины» и «Аннигиляция», это скорее декларация мужского страха перед женщинами: созданиями загадочными и плохо поддающимися пониманию, при этом гораздо лучше приспособленными к выживанию, а главное — обладающими невыразимой властью над противоположным полом, по ошибке считающимся сильным. Когда это тоже вполне заезженное клише повторяется в третьей картине подряд, не спасают ни визуальная затейливость, которой «Род мужской» обязан оператору Робу Харди, ни кровавый финал в лучших традициях боди-хоррора. Вслед за режиссером невольно хочется поддаться обобщениям и констатировать: «Эх, мужики… чего еще от них ждать».

< Back to 68k.news RU front page